![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
berezin_fbКомментарии и ответы
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
marina_fr
(оригинал комментария)
Спасибо, очень хорошее объяснение.
По возможности хотелось бы услышать от Вас в этом плане: 1) более подробный рассказ о страхах, вызванных тяжёлыми соматическими, прежде всего сердечно-сосудистыми заболеваниями, 2) анализ противоположного феномена, когда в ситуации "нормальной аварии" происходит недооценка серьёзности положения, как во время Чернобыля.
arstmas
(оригинал комментария)
Сводится ли данный разговор к тому, что Ваша методика тестирования не определяет диагноз "из каталога", но позволяет определить проблемы, которые однозначно мешают человеку?
Ответ на комментарии
Сами по себе соматические заболевания, в том числе сердечно-сосудистые, не связаны непосредственно с чувством страха либо другими элементами тревожного ряда. Любые явления тревожного ряда, от ощущения напряженности, связанного с возможностью угрозы, и вплоть до тревожно-боязливого возбуждения, связаны с тем, как человек воспринимает свое состояние. Уровень тревоги и особенности механизма ее трансформации зависят не от заболевания как такового, а от внутренней картины болезни, которая формируется у субъекта.
Если вернуться к общим закономерностям, то внутренняя картина болезни зависит от того, в какой мере соматическое заболевание связывается с психическими факторами. Как общее правило, внутренняя картина болезни зависит от того, какое положение занимает заболевание в психосоматическом ряду. Например, нарушение сердечного ритма, занимающее в психосоматическом ряду, пожалуй, самое высокое место, уже само по себе предполагает формирование определенной внутренней картины заболевания. Как говорил когда-то Ленин, «материя есть объективная реальность, данная нам в ощущениях». Именно с ощущениями мы и имеем дело, когда рассматриваем вероятное формирование той или иной внутренней картины заболевания.
В этой связи нецелесообразно рассматривать, в соответствии с вопросом, поставленным в Вашем комментарии, страхи, вызванные «тяжёлыми соматическими, прежде всего сердечно-сосудистыми заболеваниями». Само по себе наличие заболевания не может вызвать страха, и в этом случае сердечно-сосудистые заболевания не имеет смысла рассматривать особо, поскольку мы имеем дело с сформировавшейся внутренней картиной болезни. А она не зависит от нозологической этикетки, которой врач обозначает соматический патологический процесс.
Не будучи связан представлениями о нозологических этикетках, исследователь получает ценные данные о том, какова внутренняя картина болезни, и может использовать эти данные в процессе терапевтического (в частности, психотерапевтического) воздействия. Внутренняя картина заболевания в значительной степени определяется тем, какое значение человек придает своему заболеванию. Могут быть выделены группы пациентов, которыми состояние воспринимается как преувеличенно угрожающее (в этом случае используется термин «гипергнозия»), как не заслуживающее особого внимания («гипогнозия»), или вообще отрицается («анозогнозия»).
При гипергнозии даже не слишком тяжелые расстройства могут вызывать атаки паники и изменяют субъективный прогноз развития заболевания в сторону утяжеления возможных его последствий; уже это предвидение тяжелых последствий само по себе утяжеляет внутреннюю картину болезни и может вызывать вторичные вегетативно-гуморальные расстройства. Не будучи психологом, моя мама подарила мне замечательную формулировку: «Человек - это единственное животное, которое может умереть от того, что никогда не произойдет».
При гипогнозии заболевание, которое специалистом в той или иной области соматических болезней (если речь идет о сердечно-сосудистых заболеваниях –кардиологом) может рассматриваться как существенное, самим субъектом как таковое не воспринимается. Это влияет и на субъективный прогноз, при гипогнозии субъект не склонен ожидать сколько-нибудь существенных осложнений при развитии заболевания в будущем.
При азоногнозии наличие соматических расстройств субъектом вообще отрицается.
Именно от внутренней картины болезни, а не от того, как расценивает заболевание специалист, зависит наличие и выраженность реакций тревоги и феноменов, возникающих при ее трансформации.
Могу сослаться на прекрасное исследование М.П.Мирошникова, который изучал течение соматических заболеваний у полевых геологов. Для этой популяции азоногнозия характерна, а чрезмерное внимание к своему физическому состоянию расценивается как противоречащее «этике геолога».
Значение профессиональной этики для снижения уровня тревоги в группе, где испытывать тревогу по поводу соматического состояния не принято - это хороший пример того, что тревога вызывается не тяжестью соматического состояния как такового, а характером восприятия этого состояния. К сожалению, такие исследования, проведенные на профессиональной популяции, единичны.
Теперь несколько слов о Ваших замечаниях, касающихся Чернобыльской аварии. Вы склонны рассматривать в качестве психологической предпосылки возникновения этой аварии недооценку серьезности положения. Психологические предпосылки возникновения Чернобыльской аварии образуют сложную систему, требующую отдельного рассмотрения. Если же касаться только недооценки серьезности положения, то может быть проведена аналогия с рассмотренными в предшествующем описании явлениями гипогнозии или анозогнозии.
Если коснуться этой проблемы несколько более подробно, то сама недооценка серьезности положения во время чернобыльской аварии, точнее, перед нею, была связано с тем, что экспериментальные режимы эксплуатации исследовались специалистами-энергетиками, недостаточно знакомыми с процессами, происходящими в ядерном реакторе. Эти специалисты не учли, что изменение чисто энергетического режима, безопасное на тепловых или гидроэлектростанциях, на АЭС могут привести к тому, что реактор переходит в неуправляемый режим. С другой стороны, люди, не имеющие представления об уровне радиации после возникновения аварии, самоотверженно (и небезуспешно) боролись с пожаром, но погибли от лучевой болезни. Вряд ли и тот, и другой пример можно назвать проявлениями небрежности.
Это рассмотрение неизбежно недостаточно полно, поскольку психологические проблемы аварии на Чернобыльской АЭС – это отдельная тема, требующая специального серьезного изучения. Здесь я хочу только отметить, что я категорический противник термина «нормальная авария», ибо повышение риска аварии при усложнении системы не делает саму аварию нормальной. Можно вычислить математическое ожидание гибели Земли в результате космической катастрофы, но при этом я не склонен считать гибель Земли явлением нормальным.
Эта вставка, касающаяся Чернобыля, возникла исключительно в связи с тем, что этот вопрос был затронут в Вашем комментарии, и не может рассматриваться как часть суждений о психических феноменах, возникающих при соматических заболеваниях, и о формировании внутренней картины болезни.
marina_fr(оригинал комментария)
Спасибо, очень хорошее объяснение.
По возможности хотелось бы услышать от Вас в этом плане: 1) более подробный рассказ о страхах, вызванных тяжёлыми соматическими, прежде всего сердечно-сосудистыми заболеваниями, 2) анализ противоположного феномена, когда в ситуации "нормальной аварии" происходит недооценка серьёзности положения, как во время Чернобыля.
arstmas(оригинал комментария)
Сводится ли данный разговор к тому, что Ваша методика тестирования не определяет диагноз "из каталога", но позволяет определить проблемы, которые однозначно мешают человеку?
Ответ на комментарии
Сами по себе соматические заболевания, в том числе сердечно-сосудистые, не связаны непосредственно с чувством страха либо другими элементами тревожного ряда. Любые явления тревожного ряда, от ощущения напряженности, связанного с возможностью угрозы, и вплоть до тревожно-боязливого возбуждения, связаны с тем, как человек воспринимает свое состояние. Уровень тревоги и особенности механизма ее трансформации зависят не от заболевания как такового, а от внутренней картины болезни, которая формируется у субъекта.
Если вернуться к общим закономерностям, то внутренняя картина болезни зависит от того, в какой мере соматическое заболевание связывается с психическими факторами. Как общее правило, внутренняя картина болезни зависит от того, какое положение занимает заболевание в психосоматическом ряду. Например, нарушение сердечного ритма, занимающее в психосоматическом ряду, пожалуй, самое высокое место, уже само по себе предполагает формирование определенной внутренней картины заболевания. Как говорил когда-то Ленин, «материя есть объективная реальность, данная нам в ощущениях». Именно с ощущениями мы и имеем дело, когда рассматриваем вероятное формирование той или иной внутренней картины заболевания.
В этой связи нецелесообразно рассматривать, в соответствии с вопросом, поставленным в Вашем комментарии, страхи, вызванные «тяжёлыми соматическими, прежде всего сердечно-сосудистыми заболеваниями». Само по себе наличие заболевания не может вызвать страха, и в этом случае сердечно-сосудистые заболевания не имеет смысла рассматривать особо, поскольку мы имеем дело с сформировавшейся внутренней картиной болезни. А она не зависит от нозологической этикетки, которой врач обозначает соматический патологический процесс.
Не будучи связан представлениями о нозологических этикетках, исследователь получает ценные данные о том, какова внутренняя картина болезни, и может использовать эти данные в процессе терапевтического (в частности, психотерапевтического) воздействия. Внутренняя картина заболевания в значительной степени определяется тем, какое значение человек придает своему заболеванию. Могут быть выделены группы пациентов, которыми состояние воспринимается как преувеличенно угрожающее (в этом случае используется термин «гипергнозия»), как не заслуживающее особого внимания («гипогнозия»), или вообще отрицается («анозогнозия»).
При гипергнозии даже не слишком тяжелые расстройства могут вызывать атаки паники и изменяют субъективный прогноз развития заболевания в сторону утяжеления возможных его последствий; уже это предвидение тяжелых последствий само по себе утяжеляет внутреннюю картину болезни и может вызывать вторичные вегетативно-гуморальные расстройства. Не будучи психологом, моя мама подарила мне замечательную формулировку: «Человек - это единственное животное, которое может умереть от того, что никогда не произойдет».
При гипогнозии заболевание, которое специалистом в той или иной области соматических болезней (если речь идет о сердечно-сосудистых заболеваниях –кардиологом) может рассматриваться как существенное, самим субъектом как таковое не воспринимается. Это влияет и на субъективный прогноз, при гипогнозии субъект не склонен ожидать сколько-нибудь существенных осложнений при развитии заболевания в будущем.
При азоногнозии наличие соматических расстройств субъектом вообще отрицается.
Именно от внутренней картины болезни, а не от того, как расценивает заболевание специалист, зависит наличие и выраженность реакций тревоги и феноменов, возникающих при ее трансформации.
Могу сослаться на прекрасное исследование М.П.Мирошникова, который изучал течение соматических заболеваний у полевых геологов. Для этой популяции азоногнозия характерна, а чрезмерное внимание к своему физическому состоянию расценивается как противоречащее «этике геолога».
Значение профессиональной этики для снижения уровня тревоги в группе, где испытывать тревогу по поводу соматического состояния не принято - это хороший пример того, что тревога вызывается не тяжестью соматического состояния как такового, а характером восприятия этого состояния. К сожалению, такие исследования, проведенные на профессиональной популяции, единичны.
Теперь несколько слов о Ваших замечаниях, касающихся Чернобыльской аварии. Вы склонны рассматривать в качестве психологической предпосылки возникновения этой аварии недооценку серьезности положения. Психологические предпосылки возникновения Чернобыльской аварии образуют сложную систему, требующую отдельного рассмотрения. Если же касаться только недооценки серьезности положения, то может быть проведена аналогия с рассмотренными в предшествующем описании явлениями гипогнозии или анозогнозии.
Если коснуться этой проблемы несколько более подробно, то сама недооценка серьезности положения во время чернобыльской аварии, точнее, перед нею, была связано с тем, что экспериментальные режимы эксплуатации исследовались специалистами-энергетиками, недостаточно знакомыми с процессами, происходящими в ядерном реакторе. Эти специалисты не учли, что изменение чисто энергетического режима, безопасное на тепловых или гидроэлектростанциях, на АЭС могут привести к тому, что реактор переходит в неуправляемый режим. С другой стороны, люди, не имеющие представления об уровне радиации после возникновения аварии, самоотверженно (и небезуспешно) боролись с пожаром, но погибли от лучевой болезни. Вряд ли и тот, и другой пример можно назвать проявлениями небрежности.
Это рассмотрение неизбежно недостаточно полно, поскольку психологические проблемы аварии на Чернобыльской АЭС – это отдельная тема, требующая специального серьезного изучения. Здесь я хочу только отметить, что я категорический противник термина «нормальная авария», ибо повышение риска аварии при усложнении системы не делает саму аварию нормальной. Можно вычислить математическое ожидание гибели Земли в результате космической катастрофы, но при этом я не склонен считать гибель Земли явлением нормальным.
Эта вставка, касающаяся Чернобыля, возникла исключительно в связи с тем, что этот вопрос был затронут в Вашем комментарии, и не может рассматриваться как часть суждений о психических феноменах, возникающих при соматических заболеваниях, и о формировании внутренней картины болезни.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-02-27 02:34 pm (UTC)no subject
Date: 2015-02-27 02:41 pm (UTC)Очень интересно.
no subject
Date: 2015-02-27 04:05 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-30 09:02 am (UTC)Если Вы склонны к гипогнозии и сталкиваетесь с ней в ближайшем кругу, то, вероятно, именно по этому принципу формируется Ваш круг. Гипогнозия облегчает восприятие ситуации, хотя таит в себе опасность не заметить реальную угрозу.
До связи,
Березин
no subject
Date: 2015-02-27 04:20 pm (UTC)no subject
Date: 2015-02-27 04:43 pm (UTC)А вообще тема связи между психическим состоянием и соматическими заболеваниями очень интересная.
no subject
Date: 2015-03-30 08:39 am (UTC)Я не видел сложности в терминологии, которую употреблял, но если Вы с такими сложностями встретились, уточните, пожалуйста, что именно имеется в виду, и я с удовольствием разъясню Ваши затруднения.
Всего самого доброго,
Березин
no subject
Date: 2015-02-27 05:08 pm (UTC)Спасибо за пост.
no subject
Date: 2015-03-30 08:41 am (UTC)Ощущение угрозы, которое связано с тревогой, будет тем больше, чем больше интенсивность тревоги. При анозогнозии отсутствие тревоги по поводу соматического заболевания связано именно с низким уровнем тревоги. Если тревога выражена сильнее, чем этого требует ситуация, она действительно будет затруднять действия и будет мешать адекватной организации поведения в тем большей степени, чем больше она выражена. С другой стороны, полного отсутствия тревоги не бывает. Если бы тревога отсутствовала полностью, человек был бы не в состоянии уловить возникшую угрозу.
Всего Вам доброго.
До связи,
Березин
no subject
Date: 2015-02-27 06:47 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-30 08:41 am (UTC)Относительно благодарности у меня отработана формула, которую я неоднократно применял: «Я рассматриваю уровень благодарность как доказательство качества моей работы».
Мне приятно, что пост был Вам интересен, и было бы еще лучше, если бы Вы указали, что именно интересно и на что следует в будущем обращать особое внимание.
Всего самого доброго.
До связи,
Березин
no subject
Date: 2015-02-28 12:30 am (UTC)Очень интересно так же как необходимый уровень тревоги в связи с заболеванием переходит в болезненный... "Война кормит войну" -- усиление болезни вызванное тревогой усиливает ее еще больше.
Сейчас уже, благодаря Вам, понимаю, что совсем без тревоги нельзя, поскольку в обстоятельствах, вроде болезни, она порождает мысли, способствующие поискам выхода. Хотя, конечно, мысль о том, что игнорирование болезни способствует излечению привлекательна.
Искренне Ваш,
Алексей
no subject
Date: 2015-02-28 05:26 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-09 06:47 pm (UTC)no subject
Date: 2015-03-15 12:05 pm (UTC)