1050. Личное отступление. 2
Dec. 18th, 2014 03:16 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
berezin_fbЯ буду писать в личном отступлении и о своих студенческих годах, и о своей работе после окончания института. Но сегодня я пишу о другом.
Смерть и воскрешение
Я не собирался умирать и воскресать. Еще в «Жаре» я писал:
Тот, кто дожил один до глубоких морщин,
До серых седин, до сплошных седин,
Тот сумеет уйти один.
К сожалению, мне не дали такой возможности.
Однако, как известно, сослагательное наклонение по отношению к прошлому бессмысленно, и я живу в той ситуации, в которой я оказался после того, как 7 ноября возвратился из стационара домой. Возможно, я повторяюсь, но я продолжу эту мысль. Сразу же после того как я оказался дома, я письменно оформил свой от новой госпитализации независимо от того, как будет меняться мое состояние, и все, кто имеет со мной дело, включая мою дочь, Наташу![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
zewgma и тех медицинских сестер, которые сейчас обеспечивают наблюдение за мной, с этим отказом ознакомлены.
Я вновь собираюсь встретиться с Ионом Дегеном. Я поеду на эту встречу в машине «скорой помощи» корпорации «Семейная медицина» и перед отъездом вручу врачу копию моего отказа от госпитализации.
Я уже писал, что за 40 дней моего отсутствия читаемость журнала упала вдвое, а число активных моих корреспондентов сократилось с 40 до 15. Я не считаю нужным устанавливать прямую связь с теми, кто перестал быть моим активным читателем. Я могу писать только в журнале, который мои прежние взаимные друзья теперь не читают.
Появляются новые читатели. И за то непредсказуемое время, которое мне отпущено, количество моих активных корреспондентов вновь возрастет.
Этот маленький кусочек личного отступления я сегодня опубликую в журнале.
Я глубоко сожалею, что понятные, но противозаконные с точки зрения законодательства Европейского союза действия моей дочери и моей постоянной сотрудницы в журнале Натальи Ивановой (zewgma) привели меня к ненужному мне воскрешению, к той ситуации, о которой я еще раньше писал в той же «Жаре»:
Два года страданий? Зачем они?
Я лучше счет поведу на дни,
Но мои это будут дни.
Однако история не знает сослагательного наклонения. В мире, в котором я оказался, несмотря на то, каково теперь мое тело, я продолжаю вести журнал, и корреспонденции, которые я получаю из широкого мира, дают мне чувство, что я в этом мире еще присутствую. Вероятно, этим и следует закончить этот раздел моего личного отступления.
Мое восприятие нынешней ситуации
Я далек от идеализации советского строя. Но в Советском Союзе существовала наука, существовала промышленность, существовал интерес к изучению далеких окраин и к психологическим исследованиям, с которыми была связана кадровая политика важных для государства (тогда оно существовала) областях. В качестве примера я могу привести мои экспедиции, мои исследования в европейских полярных районах, в гражданской авиации и в научно-исследовательских организациях, ведущих исследования, имеющие оборонное значение и значение для общегосударственной политики. Отчеты об этих экспедициях и исследованиях тогда я направлял моим кураторам в Совете министров, Госплане и официально – в Государственный комитет по науке и технике и руководителям существовавшей тогда программы «Отчизна». Вряд ли кто-нибудь интересовался результатами этих исследований во властных структурах территории, ныне именуемой Россией.
Здесь мне хотелось бы вспомнить, как во время прогулки по довольно большому парку, примыкающему к Проспекту Вернадского, к нам с Еленой Дмитриевной подошла женщина, которая сказала, что она участник социологического исследования, и задала мне ряд вопросов. Полагаю, что для упомянутого социологического исследования эти вопросы были стандартными.
Она спросила меня, как я оцениваю те изменения государственного строя, которые произошли в постсоветский период. Мне предоставлялся выбор из четырех вариантов: положительно, скорее положительно, скорее отрицательно, отрицательно. Естественно, что я выбрал «отрицательно».
«Назовите причины такой оценки». И я процитировал высказывание руководителя Научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева профессора Бокерии: «За постсоветские годы мы ничего не приобрели, а все, что имели, потеряли».
«Ваше собственное имущественное положение, - спросила женщина, - за постсоветское время улучшилось, осталось прежним, ухудшилось?» И я сказал: «Улучшилось».
«Изменение вашего собственного имущественного положения влияет на вашу общую оценку изменения государственного строя?» - «Нет», - ответил я.
Елена Дмитриевна на ее вопросы отвечать отказалась и сказала при этом: «Если у меня и есть какие-то разногласии с моим мужем, они не представляют интереса для социологических исследований».
Ко времени этого разговора моя лаборатория уже прекратила свое существование. Я оставался профессором кафедры психиатрии и медицинской психологии, но отнюдь не профессорская зарплата обуславливала мою материальную обеспеченность. Я работал в качестве консультанта по психологическим вопросам в международной небанковской финансовой корпорации, а ко времени этой беседы уже был главным консультантом по психологическим аспектам кадровой политики в корпорации «Консультант». Консультант в «Консультанте» - звучит как тавтология, но так было тогда. И тогда же я подготовил для продолжения этой работы корпорации «Консультант» трех бывших сотрудниц моей лаборатории (Антонина Болеславовна Юзвяк называет их девочками, хотя младшей из них скоро будет 60).
В Советском Союзе читали мои экспертные отчеты. Другое дело, что мнение экспертов далеко не всегда принималось во внимание (даже тогда, когда я экспертом считался уже официально). Но все-таки я почувствовал духовную близость к своей читательнице, которая писала мне уже из Израиля: “Мы все отпуска проводили в путешествиях, добирались даже до Камчатки, откуда был родом мой муж, а страна была такая огромная и такая своя”.
Республики стали независимыми, и даже мои друзья из Эстонии, где я ежегодно читал курс лекций в Тартуском университете, вдруг забыли о моем существовании. Советский Союз был моей родиной, и что бы о нем ни говорить, я как родину его и воспринимал. После того, как он распался, я живу без родины, но до смерти Елены Дмитриевны моей родиной был мой дом.
Вчера Антонина Болеславовна Юзвяк вспоминала, что в лаборатории я говорил: “Болезнь – не основание для того, чтобы не работать. Только смерть освобождает ставку”. И не только декларировал это, но и вел себя таким же образом. У меня не бывало так называемых больничных листов, и что такое лечебное пособие, я узнал уже тогда, когда в возрасте 85 лет был госпитализирован в отделение реанимации и интенсивной терапии (напоминаю, что это было сделано после того, как я потерял сознание). Впрочем, к тому времени я уже числился пенсионером, никаких больничных листов не оформлял, и лечебное пособие мне выделила все та же корпорация «Консультант».
На территории независимой Украины я был только один раз. Я приезжал туда по приглашению Нафтогаза, и администратор гостиницы (хорошей гостиницы, на фасаде которой красовались три звезды, а где-нибудь в Германии она бы числилась по крайней мере четырехзвездочной) высокомерно сказала мне: «У вас, наверное, рубли. Вон напротив бюро обмена, поменяйте эти ваши рубли на гривны». «Я не выезжаю на территорию других государств с рублями, - сказал я. – У меня нет рублей, только доллары». И спросил: «А доллары менять нужно?» «Нет, - сказали мне, - доллары давайте так».
Водитель такси, на котором я доехал до гостиницы, был готов принять и рубли, но долларам обрадовался больше.
Больше на территории независимой Украины я не бывал.
Я жил на территории Украины, вначале Восточной, а потом Западной, в возрасте с четырех до двадцати двух с половиной лет, за исключением четырех лет эвакуации.
Я вполне солидарен со словами журналиста, который еще перед провозглашением независимости Украины уехал с Украины в Англию. А сейчас он говорит: «Я люблю Украину, хотя не приемлю, а порой и ненавижу возникшее там государство. Как можно любить Украину и так относиться к ее государству? Вероятно, это возможно потому, что теперь я не живу на Украине и знаю, что больше никогда жить там не буду». Я вполне разделяю это мнение. Просто слово «ненавижу» для меня слишком эмоционально. Особенности моей личности исключают ненависть как понятие. Во всем остальном я чувствую то же. Я знаю, что люблю Украину и что категорически не приемлю созданное там нацистское государство.
Разумеется, я люблю и Россию. Хотя, в отличие от советского времени, у меня нет личных контактов с теми, кто осуществляет власть на территории, именуемой Россией.
Это было короткое отступление от «Личного отступления», и в продолжении своего личного отступления я напишу об окончании своих студенческих лет, о своей последующей работе, вероятно, в значительной степени повторяя уже опубликованные воспоминания.
Продолжение следует
Смерть и воскрешение
Я не собирался умирать и воскресать. Еще в «Жаре» я писал:
Тот, кто дожил один до глубоких морщин,
До серых седин, до сплошных седин,
Тот сумеет уйти один.
К сожалению, мне не дали такой возможности.
Однако, как известно, сослагательное наклонение по отношению к прошлому бессмысленно, и я живу в той ситуации, в которой я оказался после того, как 7 ноября возвратился из стационара домой. Возможно, я повторяюсь, но я продолжу эту мысль. Сразу же после того как я оказался дома, я письменно оформил свой от новой госпитализации независимо от того, как будет меняться мое состояние, и все, кто имеет со мной дело, включая мою дочь, Наташу
zewgma и тех медицинских сестер, которые сейчас обеспечивают наблюдение за мной, с этим отказом ознакомлены.Я вновь собираюсь встретиться с Ионом Дегеном. Я поеду на эту встречу в машине «скорой помощи» корпорации «Семейная медицина» и перед отъездом вручу врачу копию моего отказа от госпитализации.
Я уже писал, что за 40 дней моего отсутствия читаемость журнала упала вдвое, а число активных моих корреспондентов сократилось с 40 до 15. Я не считаю нужным устанавливать прямую связь с теми, кто перестал быть моим активным читателем. Я могу писать только в журнале, который мои прежние взаимные друзья теперь не читают.
Появляются новые читатели. И за то непредсказуемое время, которое мне отпущено, количество моих активных корреспондентов вновь возрастет.
Этот маленький кусочек личного отступления я сегодня опубликую в журнале.
Я глубоко сожалею, что понятные, но противозаконные с точки зрения законодательства Европейского союза действия моей дочери и моей постоянной сотрудницы в журнале Натальи Ивановой (
zewgma) привели меня к ненужному мне воскрешению, к той ситуации, о которой я еще раньше писал в той же «Жаре»:Два года страданий? Зачем они?
Я лучше счет поведу на дни,
Но мои это будут дни.
Однако история не знает сослагательного наклонения. В мире, в котором я оказался, несмотря на то, каково теперь мое тело, я продолжаю вести журнал, и корреспонденции, которые я получаю из широкого мира, дают мне чувство, что я в этом мире еще присутствую. Вероятно, этим и следует закончить этот раздел моего личного отступления.
Мое восприятие нынешней ситуации
Я далек от идеализации советского строя. Но в Советском Союзе существовала наука, существовала промышленность, существовал интерес к изучению далеких окраин и к психологическим исследованиям, с которыми была связана кадровая политика важных для государства (тогда оно существовала) областях. В качестве примера я могу привести мои экспедиции, мои исследования в европейских полярных районах, в гражданской авиации и в научно-исследовательских организациях, ведущих исследования, имеющие оборонное значение и значение для общегосударственной политики. Отчеты об этих экспедициях и исследованиях тогда я направлял моим кураторам в Совете министров, Госплане и официально – в Государственный комитет по науке и технике и руководителям существовавшей тогда программы «Отчизна». Вряд ли кто-нибудь интересовался результатами этих исследований во властных структурах территории, ныне именуемой Россией.
Здесь мне хотелось бы вспомнить, как во время прогулки по довольно большому парку, примыкающему к Проспекту Вернадского, к нам с Еленой Дмитриевной подошла женщина, которая сказала, что она участник социологического исследования, и задала мне ряд вопросов. Полагаю, что для упомянутого социологического исследования эти вопросы были стандартными.
Она спросила меня, как я оцениваю те изменения государственного строя, которые произошли в постсоветский период. Мне предоставлялся выбор из четырех вариантов: положительно, скорее положительно, скорее отрицательно, отрицательно. Естественно, что я выбрал «отрицательно».
«Назовите причины такой оценки». И я процитировал высказывание руководителя Научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева профессора Бокерии: «За постсоветские годы мы ничего не приобрели, а все, что имели, потеряли».
«Ваше собственное имущественное положение, - спросила женщина, - за постсоветское время улучшилось, осталось прежним, ухудшилось?» И я сказал: «Улучшилось».
«Изменение вашего собственного имущественного положения влияет на вашу общую оценку изменения государственного строя?» - «Нет», - ответил я.
Елена Дмитриевна на ее вопросы отвечать отказалась и сказала при этом: «Если у меня и есть какие-то разногласии с моим мужем, они не представляют интереса для социологических исследований».
Ко времени этого разговора моя лаборатория уже прекратила свое существование. Я оставался профессором кафедры психиатрии и медицинской психологии, но отнюдь не профессорская зарплата обуславливала мою материальную обеспеченность. Я работал в качестве консультанта по психологическим вопросам в международной небанковской финансовой корпорации, а ко времени этой беседы уже был главным консультантом по психологическим аспектам кадровой политики в корпорации «Консультант». Консультант в «Консультанте» - звучит как тавтология, но так было тогда. И тогда же я подготовил для продолжения этой работы корпорации «Консультант» трех бывших сотрудниц моей лаборатории (Антонина Болеславовна Юзвяк называет их девочками, хотя младшей из них скоро будет 60).
В Советском Союзе читали мои экспертные отчеты. Другое дело, что мнение экспертов далеко не всегда принималось во внимание (даже тогда, когда я экспертом считался уже официально). Но все-таки я почувствовал духовную близость к своей читательнице, которая писала мне уже из Израиля: “Мы все отпуска проводили в путешествиях, добирались даже до Камчатки, откуда был родом мой муж, а страна была такая огромная и такая своя”.
Республики стали независимыми, и даже мои друзья из Эстонии, где я ежегодно читал курс лекций в Тартуском университете, вдруг забыли о моем существовании. Советский Союз был моей родиной, и что бы о нем ни говорить, я как родину его и воспринимал. После того, как он распался, я живу без родины, но до смерти Елены Дмитриевны моей родиной был мой дом.
Вчера Антонина Болеславовна Юзвяк вспоминала, что в лаборатории я говорил: “Болезнь – не основание для того, чтобы не работать. Только смерть освобождает ставку”. И не только декларировал это, но и вел себя таким же образом. У меня не бывало так называемых больничных листов, и что такое лечебное пособие, я узнал уже тогда, когда в возрасте 85 лет был госпитализирован в отделение реанимации и интенсивной терапии (напоминаю, что это было сделано после того, как я потерял сознание). Впрочем, к тому времени я уже числился пенсионером, никаких больничных листов не оформлял, и лечебное пособие мне выделила все та же корпорация «Консультант».
На территории независимой Украины я был только один раз. Я приезжал туда по приглашению Нафтогаза, и администратор гостиницы (хорошей гостиницы, на фасаде которой красовались три звезды, а где-нибудь в Германии она бы числилась по крайней мере четырехзвездочной) высокомерно сказала мне: «У вас, наверное, рубли. Вон напротив бюро обмена, поменяйте эти ваши рубли на гривны». «Я не выезжаю на территорию других государств с рублями, - сказал я. – У меня нет рублей, только доллары». И спросил: «А доллары менять нужно?» «Нет, - сказали мне, - доллары давайте так».
Водитель такси, на котором я доехал до гостиницы, был готов принять и рубли, но долларам обрадовался больше.
Больше на территории независимой Украины я не бывал.
Я жил на территории Украины, вначале Восточной, а потом Западной, в возрасте с четырех до двадцати двух с половиной лет, за исключением четырех лет эвакуации.
Я вполне солидарен со словами журналиста, который еще перед провозглашением независимости Украины уехал с Украины в Англию. А сейчас он говорит: «Я люблю Украину, хотя не приемлю, а порой и ненавижу возникшее там государство. Как можно любить Украину и так относиться к ее государству? Вероятно, это возможно потому, что теперь я не живу на Украине и знаю, что больше никогда жить там не буду». Я вполне разделяю это мнение. Просто слово «ненавижу» для меня слишком эмоционально. Особенности моей личности исключают ненависть как понятие. Во всем остальном я чувствую то же. Я знаю, что люблю Украину и что категорически не приемлю созданное там нацистское государство.
Разумеется, я люблю и Россию. Хотя, в отличие от советского времени, у меня нет личных контактов с теми, кто осуществляет власть на территории, именуемой Россией.
Это было короткое отступление от «Личного отступления», и в продолжении своего личного отступления я напишу об окончании своих студенческих лет, о своей последующей работе, вероятно, в значительной степени повторяя уже опубликованные воспоминания.
Продолжение следует
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-12-18 12:39 am (UTC)Но, в основном, путешествовать я начал уже в постсоветскую эпоху. Правда, я намного моложе вас. Видимо, это и объясняет моё отношение к СССР и РФ. Хотя...
no subject
Date: 2014-12-18 01:52 am (UTC)И я могу подписаться под каждым Вашим словом, я бы так же точно ответила на социологический вопрос.
"Только смерть освобождает ставку" - какие верные и какие гордые слова!
Вы все-таки решили ехать на встречу.
Сил Вам и добрых стечений обстоятельств!
no subject
Date: 2014-12-18 02:15 am (UTC)Рад снова Вас читать.
1. Что касается Вашей госпитализации вопреки Вашему желанию - на такие вопросы нет единственно верного ответа, в разных культурах они решаются по-разному, и у каждого варианта есть свои плюсы и минусы. На мой взгляд, сохранения требует не столько биологическая жизнь, сколько сознание. Пожилой человек, впавший в маразм - жалкое зрелище, и такой судьбы я не пожелаю никому. Но поскольку Вы находитесь в здравом уме, принятое решение я считаю... удачным. Кроме того, я считаю, что решение об уходе из жизни (самоубийстве, эвтаназии, отказе от госпитализации) человеку не следует принимать единолично. Вашим близким я желаю мудрости, а вам советую положиться на их решение.
2. Что касается чувства родины... Я родился в СССР в 1975 году, гражданин России. Но по большому счёту, я землянин и житель Вселенной. Сложившиеся границы я хоть и вынужден принимать, но считаю их детской болезнью человечества. Я надеюсь, что со временем человечество сможет от них отказаться, как оно уже отказалось от хвоста.
3. Что касается государств - я считаю, что уважения или презрения заслуживают конкретные люди, но переносить эти чувства на государства не стоит.
no subject
Date: 2014-12-18 05:44 am (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 06:21 am (UTC)*О долларах. Так и в России, кажется, все больше рады доллару, чем своей национальной валюте. Цены-то давно указывают в у.е. Так что и в России американские деньги уважаемы больше своих, увы увы...
no subject
Date: 2014-12-18 07:37 am (UTC)На мой взгляд, решение Ваших близких было правильным. Вы живы, Вы мыслите, Вы с нами, и мы продолжаем "пить вино Вашей беседы".
no subject
Date: 2014-12-18 08:14 am (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 09:07 am (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 09:19 am (UTC)Искренне сочувствую. Не знаю успокоит ли, но еще раз повторю, что Украинское государство, при всех своих существенных недостатках, далеко от нацистского. Я бы почувствовал на своей шкуре, если что.
Желаю Вам мира в душе. А общество всегда несовершенно -- кому, как не Вам это знать.)
Искренне Ваш,
Алексей
no subject
Date: 2014-12-18 09:21 am (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 10:26 am (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 12:02 pm (UTC)нх
no subject
Date: 2014-12-18 01:06 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 02:22 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 02:45 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 02:51 pm (UTC)Очень рада вашей будущей встрече со старым другом. Здоровья вам и ему!
no subject
Date: 2014-12-18 04:52 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 06:17 pm (UTC)Спасибо за Ваше мнение, за взгляд на современность.
По поводу Вашей предыдущей госпитализации... Вы остались живы, с близкими, в здравом уме и уже поэтому она того стоила, мне кажется. По поводу отказа от будущей - Вы имеете право на собственное решение. Не сомневаюсь, что принимая какое-либо решение, Вы четко и ясно видите все мнения, чувства и последствия...
Очень хотелось бы услышать о Вашей встрече с Дегеном, и не только о ней; берегите себя, по возможности.
no subject
Date: 2014-12-18 06:25 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 09:23 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-18 08:33 pm (UTC)Мне близка идея разделять в любой стране (и в любой ситуации) народ и государство. Правда, в нынешней Украине у государства, как выяснилось, нашлось довольно много сторонников. Уж не знаю, какое количество людей поддерживает его внутреннюю политику всем сердцем, но среди киевлян определённо, этот процент велик. Это угнетает.
Максим.
no subject
Date: 2014-12-18 09:28 pm (UTC)Я никогда не переставала читать Ваши заметки.
По поводу числа читателей. Если верить статистике, то количество читателей падает, это не только я замечаю.
Как мне кажется, livejournal изменил методику подсчёта посетителей, и поэтому статистика так неумолима.
Я буду ждать продолжения Ваших заметок. Заранее спасибо.
no subject
Date: 2014-12-18 09:30 pm (UTC)Ростислав.
no subject
Date: 2014-12-18 09:55 pm (UTC)Я буду рад, если вы продолжите писать.
Хочу Вам сказать спасибо, за уже прочитанные строки!
no subject
Date: 2014-12-18 11:37 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-19 05:12 am (UTC)Мне понятно Ваше отношение к тому, что произошло с Россией на рубеже девяностых. Мне и тогда казалось, и сейчас видится яснее, что из общественной жизни, из "массового сознания" исчезла идея созидания. Чего я тогда не видел, это последствий.
Несмотря на грустный тон Вашей записи: здоровья Вам, насколько это возможно. Ваши записи уже остались в памяти многих людей.
no subject
Date: 2014-12-19 07:21 am (UTC)no subject
Date: 2014-12-19 01:13 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-19 04:44 pm (UTC)Глубокоуважаемый Феликс Борисович!
Date: 2014-12-21 04:48 pm (UTC)Спасибо Вам.
С уважением,
Леонард
no subject
Date: 2014-12-21 07:56 pm (UTC)И вот прочитала, не прошло и полгода :)
Мне очень мешала ваша ностальгия по СССР. Теперь я вижу, что СССР вам нравится по сравнению с пост-СССР. СССР вам нравится тем, что "в Советском Союзе существовала наука, существовала промышленность, существовал интерес к изучению далеких окраин и к психологическим исследованиям..." А сейчас этого нет, и поэтому сейчас плохо.
Я уехала в Израиль еще из СССР, за пару месяцев до путча. Я могу судить по состоянию дел в России только по СМИ, включая интернет, как российский, так и зарубежный. И мне тоже кажется, что стало хуже. Но НЕ из-за промышленности и науки. А вы считаете, что государство нужно, чтоб развивать промышленность и науку? Мне кажется, что государство нужно для защиты прав своих граждан (в основном, от других граждан, а не от самих себя) и для заботы об их благополучии. Если промышленность и наука этим целям помогают, то государство должно и развивать, причем те виды, что помогают. А если нет, то нужно ли? Наука обычно оказывается полезной даже если и нет немедленной пользы, тут чаще бывает вопрос, сколько денег в нее можно вложить без ущерба всему остальному. А промышленность -- не всегда. Вот в Новой Зеландии, вроде, особой промышленности нет, а жить там неплохо.
СССР провозглашал своей целью заботу о гражданах, но воплощение было весьма посредственным. Можно вспомнить сталинский террор, и, например, ваш пост о поезде с Украины в Сибирь. Я лично помню государственный антисемитизм, дефицит и запрет на свободу слова.
Нынешнее российское государство тоже провозглашает целью заботу о гражданах, но получается совсем уж плохо. (Кто виноват и что делать - тема для отдельного поста).
В общем, мне не жалко, что СССР развалился, а жалко, что вместо него на территории России не построили ничего лучше.
Вы неодобрительно смотрите на то, что республики стали независимыми. Вы бы предпочли удерживать силой людей под властью России, для того, чтобы развивать науку и промышленность? А я -- за самоопределение. Я считаю, что украинский народ имеет право на свое государство, даже если раньше его части были под властью других государств и народов. Особенно если его части были под властью других.
Бывшие республики строят свои государства. У прибалтийских получается неплохо, у среднеазиатских -- похуже. Но это ИХ право.
Я вряд ли продолжу эту дискуссию, так как времени у меня мало, а в возможность переубедить кого-либо словами я не очень верю. Но я рада, что высказала свое мнение и мы можем разобраться, в чем мы не согласны.
Желаю вам прожить как можно больше, занимаясь тем, чем вам интересно.
no subject
Date: 2014-12-23 11:08 am (UTC)no subject
Date: 2014-12-23 04:13 pm (UTC)no subject
Date: 2015-01-04 07:32 pm (UTC)Женщины - они такие осторожные ...
Да, СССР был огромной державой с ресурсами и, как сейчас говорят, со своим проектом. Проекта - ничего нет.
И да, присоединяюсь к эгоистичной позиции товарища hwy