997. Беседа с моими читателями
Sep. 2nd, 2014 03:12 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
berezin_fbМногоуважаемые читатели, дорогие мои друзья!
Когда некоторое время назад, прервав текст почти на полуслове, я сказал, что вынужден на некоторое время прекратить ведение Журнала, я не определял этого времени, потому что сам не знал его. Теперь я вернулся хотя бы для того, чтобы закончить прерванный тогда текст. С разгона написал несколько лишних фраз, не входивших в прерванный пост, например, короткий рассказ о гуцуле, который стал студентом университета. А потом понял, что мне нужно объяснить все, что связывает меня с Журналом, причину ухода и мотивы, которые свидетельствовали в пользу возвращения в журнал или против такого возвращения.
Я пришел в Журнал, когда прекратила существование моя лаборатория. Государство перестало ее финансировать, программа “Отчизна”, из которой исходили основные средства, попадавшие в мою лабораторию, с распадом Союза перестала существовать. Мой заключаемый раз в пять лет контракт с институтом закончился тогда, когда мне было 80 лет. Я даже не пытался возобновить его в атмосфере всеобщего стремления к омоложению кадров.
У меня образовалось необычно много свободного времени. Я подумал, чем бы его занять. Моя сестра Тареева![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
tareeva – уже тогда один из самых известных блогеров в Живых Журналах – посоветовала мне вести журнал. Я решил попробовать. Сначала только в свободное от иной, более важной работы время. А потом я понял, что журнал решает для меня еще одну важную проблему: проблему одиночества.
Вокруг меня образовался вакуум. Лаборатории больше не было. Мое поколение ушло. Об этом интересно написала Татьяна Барлас в своем предисловии научного редактора к моей последней монографии. (“Моей” я говорю с глубокой грустью, потому что формально у меня было два соавтора, в том числе моя жена. Но соавторы мои умерли в один и тот же 2004 год, и книга стала моей). По мнению Татьяны Барлас, книга, о которой идет речь, “дарит нам возможность соприкоснуться с делами и мыслями поколения, создавшего сегодняшнюю психологию. Поколения, которое уходит. Или уже ушло и никогда не вернется...”
Активно работающие коллеги обращались ко мне только тогда, когда им нужно было получить авторитетный отзыв. Единственный человек, который обратился ко мне с просьбой о консультировании ее текущей диссертационной работы, белоруска по происхождению, ныне работающая преподавателем в Барселонском университете, начала свое первое письмо ко мне так: “Как странно просить о консультировании человека 1929 года рождения, работавшего с Лурия, которого давно нет в живых”.
И хотя я по-прежнему получал приглашения на любые симпозиумы, конференции, конгрессы, это было просто формальной данью уважения человеку, который долго считался живым классиком.
Тогда я относился к этому с юмором и хочу привести два стихотворения из моего цикла «Старость».
«Классик живой» - называли меня.
Но акцент в этой фразе менялся.
«Живой» слабело день ото дня.
Хорошо хоть «классик» остался.
И еще одно четверостишие:
Уже трудно разогнуть колени.
Старость и во сне, и наяву.
И в толпе пришедших поколений
Я давно покойником слыву.
Часто я был не в состоянии принять приглашение на какое-нибудь научное собрание, даже если хотел послушать, что говорят новые люди.
Это были совсем другие люди. Тогда я писал:
Растерялись мои друзья
Чаще в том, реже в этом мире.
Мы вдвоем – компьютер и я –
В стометровой моей квартире.
А коллеги мои, россияне,
Молодая поросль наук –
Аспирантами знал их когда-то,
Все теперь на подбор кандидаты –
Совершают неспешный круг
От высоких ворот познания
К сытной сфере платных услуг.
Называю по имени-отчеству,
Если встречу вдруг на пути.
- Заходите в мое одиночество!
- Как-то времени нету зайти…
Журнал с его читателями, при условии получения обратной связи, при условии интенсивной переписки создавал некое виртуальное пространство, в котором я не был одинок. В этом было явное преимущество.
Я знал, что могу сообщить своей аудитории очень много важного и полезного – того, что она не может получить ни в каком другом месте. Было бы желание это принять.
Я работал с удовольствием и максимальным напряжением. Потом стали происходить перемены. Численно аудитория оставалась прежней, но она перестала быть стабильной. Многие уходили, многие приходили. Общее количество сохранялось всегда, свыше 990, хотя никогда не достигло тысячи. Уменьшилось число комментариев. Я понял, что обратная связь стала для меня уже недостаточной и перестала снимать мое чувство одиночества.
Но все-таки я знал, что существуют 20 или даже скорее 30 человек, в жизни которых я и мой журнал занимаем существенное место. Эти люди являются моими друзьями не по принятой в ЖЖ терминологии, а друзьями реальными, пусть даже общение происходило в виртуальном мире. Часть этих людей хорошо знали меня до журнала, часть связались со мной через журнал, поскольку нуждались в психотерапевтической помощи и, получив ее, по-прежнему сохранили потребность в постоянном со мной общении. И наконец, была небольшая группа людей, которых я не знал лично и которые не нуждались в моей профессиональной помощи, но которые хорошо меня понимали, регулярно читали то, что я пишу, и присылали содержательные комментарии. Этих людей я тоже вношу в число своей привилегированной тридцатки. Эти люди действительно испытывают ко мне дружеские чувства, так же, как и я к ним.
Я был готов работать только для этих 20 или 30 человек. И я работал до тех пор, пока мое состояние не ухудшилось в очередной раз, и это ухудшение было более выраженным, чем все предыдущие. Я прервал текст буквально на полуслове, потому что возник тяжелый гипертонический криз, в результате которого расширился и ранее существовавший постинсультный очаг в моем мозгу. Недели две мои близкие считали мое состояние критическим и даже организовали круглосуточное дежурство, чтобы вовремя вмешаться и не допустить наступления смерти.
Потом я вернулся к далеко не лучшему состоянию, существовавшему до этого гипертонического криза.
Я прошел тщательное обследование и убедился, что мои старые заболевания сохранились, только утяжелились, а новым был только случайно обнаруженный рак, рак пустяковый, пигментированная форма базальноклеточного рака, который редко дает метастазы. Все же оставлять его было нельзя, но справился я с ним за пять дней. Сначала Наташа заметила измененность одной из моих родинок, сделала увеличенные снимки и послала их для консультирования известному дерматоонкологу Игорю Евгеньевичу Синельникову (dr_jamais). Он сразу разобрался в ситуации и написал: «Сообщите своему пациенту, поскольку он врач, что любое улучшение фотографии бессмысленно. Этих фотографий достаточно, чтобы вынести суждение, и покупка нового фотоаппарата была бы напрасной тратой денег. А нужно обратиться в онкологическое учреждение, где могут сделать соскоб для гистологического исследования и удалить опухоль. Такая опухоль непрерывно растет, хотя метастазы дает редко, и больше полугода я не стал бы ждать».
Опухоль действительно росла. Я обратился в онкологическое отделение Центральной клинической больницы, показал им снимки и письмо Синельникова, и опытный онколог сказал мне: «Это на снимках выглядит страшно. А так это маленькая тютелька. Там даже для гистологического исследования материала не хватит. Я просто выжгу это жидким азотом». И сделал это.
Я все-таки захотел побеседовать с человеком, который был не только известным и талантливым онкологом, но всегда пленял меня своей мудростью. Я хотел послушать, что скажет он.. И он изложил мне свою философию жизни.
«Прекратите обследования, – сказал он. – Эти обследования только способ заставить вас тратить деньги. Практического смысла они не имеют. Даже если потом у вас найдут более тяжелое опухолевидное образование, в них нет все равно нет смысла. Вам 85. Обнаружение таких образований потребует двух операций, обе под общим наркозом. Первую операцию, во время которой будет взят материал из опухоли для морфологического исследования, вы, вероятно, перенесете. Но если злокачественная природа опухоли подтвердится, что потом? Даже если метастазов нет и ее можно еще удалить. В ваши годы, при вашем состоянии здоровья длительный глубокий наркоз, обширное оперативное вмешательство оставляют вам очень мало шансов. Вероятно, вы даже не встанете живым с операционного стола. Я бы не взялся вас оперировать. Во всяком случае, я повел себя так в отношении своего отца». «За тем, чтобы найти человека, который возьмется оперировать меня, дело не станет», – заметил я. «Вы невнимательно слушаете, – ответил Андрей Аркадьевич. – Я сказал, что я не стал бы вас оперировать, исходя из изложенных обстоятельств. Я не говорил, что не найдется людей, которые захотят ни за что получить 30-40 тысяч. Таких теперь развелось много. Ваши основные заболевания, обусловленные, главным образом, давними травмами и выраженным атеросклерозом сосудов, особенно сосудов мозга, никуда не денутся и неизбежно будут прогрессировать.. Но обследоваться бессмысленно. Нет методов, которые обратили бы вспять уже возникшие атеросклеротические изменения. Их прогресс неизбежен».
«И что же, – спросила моя дочь, на присутствии которой при этой беседе Андрей Аркадьевич настаивал, – сидеть и ждать смерти?» – «Зачем ждать? Вы чем-то занимаетесь? Занимайтесь. Будут периоды, когда вы будете не в состоянии что-нибудь делать, потом на каком-то уровне трудоспособность будет возвращаться. И надо использовать эти периоды сохранившейся работоспособности”.
Продолжение следует
Когда некоторое время назад, прервав текст почти на полуслове, я сказал, что вынужден на некоторое время прекратить ведение Журнала, я не определял этого времени, потому что сам не знал его. Теперь я вернулся хотя бы для того, чтобы закончить прерванный тогда текст. С разгона написал несколько лишних фраз, не входивших в прерванный пост, например, короткий рассказ о гуцуле, который стал студентом университета. А потом понял, что мне нужно объяснить все, что связывает меня с Журналом, причину ухода и мотивы, которые свидетельствовали в пользу возвращения в журнал или против такого возвращения.
Я пришел в Журнал, когда прекратила существование моя лаборатория. Государство перестало ее финансировать, программа “Отчизна”, из которой исходили основные средства, попадавшие в мою лабораторию, с распадом Союза перестала существовать. Мой заключаемый раз в пять лет контракт с институтом закончился тогда, когда мне было 80 лет. Я даже не пытался возобновить его в атмосфере всеобщего стремления к омоложению кадров.
У меня образовалось необычно много свободного времени. Я подумал, чем бы его занять. Моя сестра Тареева
tareeva – уже тогда один из самых известных блогеров в Живых Журналах – посоветовала мне вести журнал. Я решил попробовать. Сначала только в свободное от иной, более важной работы время. А потом я понял, что журнал решает для меня еще одну важную проблему: проблему одиночества.Вокруг меня образовался вакуум. Лаборатории больше не было. Мое поколение ушло. Об этом интересно написала Татьяна Барлас в своем предисловии научного редактора к моей последней монографии. (“Моей” я говорю с глубокой грустью, потому что формально у меня было два соавтора, в том числе моя жена. Но соавторы мои умерли в один и тот же 2004 год, и книга стала моей). По мнению Татьяны Барлас, книга, о которой идет речь, “дарит нам возможность соприкоснуться с делами и мыслями поколения, создавшего сегодняшнюю психологию. Поколения, которое уходит. Или уже ушло и никогда не вернется...”
Активно работающие коллеги обращались ко мне только тогда, когда им нужно было получить авторитетный отзыв. Единственный человек, который обратился ко мне с просьбой о консультировании ее текущей диссертационной работы, белоруска по происхождению, ныне работающая преподавателем в Барселонском университете, начала свое первое письмо ко мне так: “Как странно просить о консультировании человека 1929 года рождения, работавшего с Лурия, которого давно нет в живых”.
И хотя я по-прежнему получал приглашения на любые симпозиумы, конференции, конгрессы, это было просто формальной данью уважения человеку, который долго считался живым классиком.
Тогда я относился к этому с юмором и хочу привести два стихотворения из моего цикла «Старость».
«Классик живой» - называли меня.
Но акцент в этой фразе менялся.
«Живой» слабело день ото дня.
Хорошо хоть «классик» остался.
И еще одно четверостишие:
Уже трудно разогнуть колени.
Старость и во сне, и наяву.
И в толпе пришедших поколений
Я давно покойником слыву.
Часто я был не в состоянии принять приглашение на какое-нибудь научное собрание, даже если хотел послушать, что говорят новые люди.
Это были совсем другие люди. Тогда я писал:
Растерялись мои друзья
Чаще в том, реже в этом мире.
Мы вдвоем – компьютер и я –
В стометровой моей квартире.
А коллеги мои, россияне,
Молодая поросль наук –
Аспирантами знал их когда-то,
Все теперь на подбор кандидаты –
Совершают неспешный круг
От высоких ворот познания
К сытной сфере платных услуг.
Называю по имени-отчеству,
Если встречу вдруг на пути.
- Заходите в мое одиночество!
- Как-то времени нету зайти…
Журнал с его читателями, при условии получения обратной связи, при условии интенсивной переписки создавал некое виртуальное пространство, в котором я не был одинок. В этом было явное преимущество.
Я знал, что могу сообщить своей аудитории очень много важного и полезного – того, что она не может получить ни в каком другом месте. Было бы желание это принять.
Я работал с удовольствием и максимальным напряжением. Потом стали происходить перемены. Численно аудитория оставалась прежней, но она перестала быть стабильной. Многие уходили, многие приходили. Общее количество сохранялось всегда, свыше 990, хотя никогда не достигло тысячи. Уменьшилось число комментариев. Я понял, что обратная связь стала для меня уже недостаточной и перестала снимать мое чувство одиночества.
Но все-таки я знал, что существуют 20 или даже скорее 30 человек, в жизни которых я и мой журнал занимаем существенное место. Эти люди являются моими друзьями не по принятой в ЖЖ терминологии, а друзьями реальными, пусть даже общение происходило в виртуальном мире. Часть этих людей хорошо знали меня до журнала, часть связались со мной через журнал, поскольку нуждались в психотерапевтической помощи и, получив ее, по-прежнему сохранили потребность в постоянном со мной общении. И наконец, была небольшая группа людей, которых я не знал лично и которые не нуждались в моей профессиональной помощи, но которые хорошо меня понимали, регулярно читали то, что я пишу, и присылали содержательные комментарии. Этих людей я тоже вношу в число своей привилегированной тридцатки. Эти люди действительно испытывают ко мне дружеские чувства, так же, как и я к ним.
Я был готов работать только для этих 20 или 30 человек. И я работал до тех пор, пока мое состояние не ухудшилось в очередной раз, и это ухудшение было более выраженным, чем все предыдущие. Я прервал текст буквально на полуслове, потому что возник тяжелый гипертонический криз, в результате которого расширился и ранее существовавший постинсультный очаг в моем мозгу. Недели две мои близкие считали мое состояние критическим и даже организовали круглосуточное дежурство, чтобы вовремя вмешаться и не допустить наступления смерти.
Потом я вернулся к далеко не лучшему состоянию, существовавшему до этого гипертонического криза.
Я прошел тщательное обследование и убедился, что мои старые заболевания сохранились, только утяжелились, а новым был только случайно обнаруженный рак, рак пустяковый, пигментированная форма базальноклеточного рака, который редко дает метастазы. Все же оставлять его было нельзя, но справился я с ним за пять дней. Сначала Наташа заметила измененность одной из моих родинок, сделала увеличенные снимки и послала их для консультирования известному дерматоонкологу Игорю Евгеньевичу Синельникову (
dr_jamais). Он сразу разобрался в ситуации и написал: «Сообщите своему пациенту, поскольку он врач, что любое улучшение фотографии бессмысленно. Этих фотографий достаточно, чтобы вынести суждение, и покупка нового фотоаппарата была бы напрасной тратой денег. А нужно обратиться в онкологическое учреждение, где могут сделать соскоб для гистологического исследования и удалить опухоль. Такая опухоль непрерывно растет, хотя метастазы дает редко, и больше полугода я не стал бы ждать».Опухоль действительно росла. Я обратился в онкологическое отделение Центральной клинической больницы, показал им снимки и письмо Синельникова, и опытный онколог сказал мне: «Это на снимках выглядит страшно. А так это маленькая тютелька. Там даже для гистологического исследования материала не хватит. Я просто выжгу это жидким азотом». И сделал это.
Я все-таки захотел побеседовать с человеком, который был не только известным и талантливым онкологом, но всегда пленял меня своей мудростью. Я хотел послушать, что скажет он.. И он изложил мне свою философию жизни.
«Прекратите обследования, – сказал он. – Эти обследования только способ заставить вас тратить деньги. Практического смысла они не имеют. Даже если потом у вас найдут более тяжелое опухолевидное образование, в них нет все равно нет смысла. Вам 85. Обнаружение таких образований потребует двух операций, обе под общим наркозом. Первую операцию, во время которой будет взят материал из опухоли для морфологического исследования, вы, вероятно, перенесете. Но если злокачественная природа опухоли подтвердится, что потом? Даже если метастазов нет и ее можно еще удалить. В ваши годы, при вашем состоянии здоровья длительный глубокий наркоз, обширное оперативное вмешательство оставляют вам очень мало шансов. Вероятно, вы даже не встанете живым с операционного стола. Я бы не взялся вас оперировать. Во всяком случае, я повел себя так в отношении своего отца». «За тем, чтобы найти человека, который возьмется оперировать меня, дело не станет», – заметил я. «Вы невнимательно слушаете, – ответил Андрей Аркадьевич. – Я сказал, что я не стал бы вас оперировать, исходя из изложенных обстоятельств. Я не говорил, что не найдется людей, которые захотят ни за что получить 30-40 тысяч. Таких теперь развелось много. Ваши основные заболевания, обусловленные, главным образом, давними травмами и выраженным атеросклерозом сосудов, особенно сосудов мозга, никуда не денутся и неизбежно будут прогрессировать.. Но обследоваться бессмысленно. Нет методов, которые обратили бы вспять уже возникшие атеросклеротические изменения. Их прогресс неизбежен».
«И что же, – спросила моя дочь, на присутствии которой при этой беседе Андрей Аркадьевич настаивал, – сидеть и ждать смерти?» – «Зачем ждать? Вы чем-то занимаетесь? Занимайтесь. Будут периоды, когда вы будете не в состоянии что-нибудь делать, потом на каком-то уровне трудоспособность будет возвращаться. И надо использовать эти периоды сохранившейся работоспособности”.
Продолжение следует
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-09-02 03:51 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-02 04:37 am (UTC)Я всегда с интересом и удовольствием читаю Ваш журнал. Вы даете другой взгляд на события, людей и их отношения, с другого угла (или ракурса), сложно сказать. Но это чувство "другого" всплывает в сознании постоянно. И за это я вам очень благодарна.
Моему дедушке 87, он до сих пор работает, не смотря на тахикардию, сосуды, нервы и прочие болезни. Работа держит в тонусе, боюсь, что без нее он очень быстро угаснет. Поэтому, пусть работает, пока в состоянии.
Желаю Вам всяческих благ,
Анна
no subject
Date: 2014-09-02 04:46 am (UTC)Это ведь все - работа для мозга. Все, написанное Вами - интересно и очень важно.
Желаю вам долголетия и здоровья.
no subject
Date: 2014-09-02 06:24 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-02 06:50 am (UTC)Жж вашей сестры тоже читаю с удоволствием. Вы оба удивительные и очень интересные люди.
no subject
Date: 2014-09-02 06:52 am (UTC)Эта замечательная по искренности и содержательности запись - хороший повод еще раз поблагодарить Вас за этот очень нужный Ваш труд в живом журнале. У Вас важно и интересно всё, но к этой записи и ее ожидаемому продолжению у меня особое, личное отношение - я не так уж отстал от Вас возрастом и Ваше отношение к старости - пример и поучение.
no subject
Date: 2014-09-02 06:52 am (UTC)Спасибо вам за этот текст. Мне очень нравится то, как вы пишете, как описываете происходящие события. В этом чувствуется какая-то стабильность, основательность и взвешенность. Мне очень нравится то, как отличается ваша манера ведения журнала от других.
С пожеланием здоровья и всего самого лучшего, Татьяна
no subject
Date: 2014-09-02 06:59 am (UTC)Действительно мудрый человек этот врач-онколог. Я всегда читаю Ваш журнал (не всегда комментируя), я много нового узнала от Вас: открыла для себя интересные книги, судьбы людей, иное видение того мира и времени в котором мы жили (СССР), и, хотя наши точки зрения не всегда совпадали в оценке той действительности, мне все равно интересно это другое видение. Совет, который дал вам врач-мудрец, - замечательный. Пишите, пожалуйста, делитесь с нами своими мыслями, рассуждениями, воспоминаниями. Все это ценно и интересно.
С уважением,
Алла
no subject
Date: 2014-09-02 07:16 am (UTC)Найти единомышленников и общение было сложно в любом возрасте, пока не появился интернет. Но "раскачать" интернет аудиторию на умные комментарии очень сложно, я не могу судить о вашем состоянии здоровья, но хочу обратить ваше внимание на виртуальные институты (www.intuit.ru, www.edx.org и т.п. ). Вы бы не хотели попробовать сделать курс лекций/бесед на одной из таких площадок? Там было бы виртуальное общение со студентами (на edx.org очень активное общение именно на форуме) и вы бы смогли поделится своими знаниями с очень большой аудиторией по всему миру. И я думаю любой из этих институтов с радостью бы помог вам в подготовке материалов под их площадку.
С уважением, Татьяна
no subject
Date: 2014-09-02 07:23 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-02 07:30 am (UTC)И, как и многие здесь, ещё раз благодарю за ваш журнал - я его читаю с неубывающим интересом, хотя и не всегда соглашаюсь.
no subject
Date: 2014-09-02 08:08 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-02 09:14 am (UTC)С уважением, Нина.
no subject
Date: 2014-09-02 10:12 am (UTC)Я давно читаю Ваш журнал. Большое уважение вызывает Ваше отношение к своей работе, к людям. Студентам рекомендую читать Ваши записи о работе с утратами, мне кажется, на фоне сегодняшней моды на поп-психологию (7 способов стать счастливым, 5 способов добиться успеха и т.п.), Ваши записи могут помочь в становлении вдумчивого, уважительного, неспешного подхода к человеку и его проблемам.
Было бы интересно, если бы Вы записали свои лекции и разместили на одном из Интернет-ресурсов.
Здоровья Вам!
Наталья
no subject
Date: 2014-09-02 11:28 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-02 04:56 pm (UTC)no subject
Date: 2014-09-02 05:22 pm (UTC)Чаще в том, реже в этом мире.
Мы вдвоем – компьютер и я –
В стометровой моей квартире.
(страшно)
no subject
Date: 2014-09-02 08:02 pm (UTC)no subject
Date: 2014-09-02 09:36 pm (UTC)Я подумала, почему с общением в ЖЖ у автора-исследователя может складываться такая ситуация, которую Вы описали.
Я вижу в моей ленте друзей все Ваши сообщения, и обычно начинаю прочитывать каждое из них, а вот заканчиваю читать далеко не все. Почему так происходит? Многие темы Вашего журнала мне потенциально очень интересны. Однако, язык, которым написаны сообщения (например, о психической адаптации), по моему мнению, больше бы подошел для научного издания, чем для ЖЖ. Мне лично бывает довольно сложно читать сообщения не столько из-за сложности информации, сколько из-за несколько сухого, тяжеловатого, малоэмоционального языка изложения. И это очень обидно, так как именно информация, которую Вы стремитесь передать своим читателям, мне была бы очень интересна.
Иногда я выделяю время, чтобы посидеть над какой-то особенно интересной темой часа два. Но это уже получается не столько чтение, сколько полноценная исследовательская работа. Очень сложно работающему человеку, который "приходит" в ЖЖ вечером, сохранить относительно свежую голову, чтобы "одолеть" какую-либо главу вашего ЖЖ... Вот и приходится откладывать чтение до выходных, а потом до следующих и т.д.
Однако, как мне кажется, современному человеку жизненно необходимо обладать хотя бы минимальной психологической грамотностью. От содержания журналистских статей, рассчитанных на массовую публику, волосы на голове встают дыбом, а комментарии под ними словно прямиком из Средневековья...
Только на прошлой недели я слышала, как одна преподавательница на полном серьезе рассуждала о "правом и левом мозге"...
Мне кажется, в последние годы, когда религиозные догмы душат остатки науки в нашей стране, особенно важна просветительская работа в области психологии. И, я думаю, вы как никто иной могли бы помочь в этом : как минимум, прояснить научное определение терминов, которые так часто искажаются журналистами. К сожалению, человеку без специального образования (медицинского или хотя бы психологического) будет непонятно определение из словаря. Мне бы лично хотелось читать объяснения, написанные литературным языком, хотя бы поначалу с небольшим количеством специальных терминов.
Надеюсь, Вам интересна такая обратная связь. Буду рада дальнейшему диалогу с Вами.
Еще небольшая просьба.
В июле, 21 числа, я заказывала Вашу книгу, попросив выслать ее в начале сентября. Я пока не получила подтверждения отправки наложенным платежом на мой е-мейл. Не могли бы Вы, пожалуйста, проверить, что книга будет отправлена, и я смогу ее получить. Спасибо большое заранее!
no subject
Date: 2014-09-03 05:32 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-03 04:15 pm (UTC)В чудеса Вы не верите, но кто знает, может и появятся методы, останавливающие прогресс атеросклеротических изменений.
С восхищением, Леонид
no subject
Date: 2014-09-03 06:10 pm (UTC)no subject
Date: 2014-09-04 10:02 am (UTC)Я всегда щедро делился с Вами и с другими постоянными моими читателями известными мне историями и мыслями, приходящими мне в голову. Буду делать это, пока работаю. Надеюсь, что Вы будете мне отвечать каждый раз, когда прочтете что-нибудь. Длинный комментарий или короткий - все равно. Может быть одно слово: понравилось - не понравилось, интересно - неинтересно. В общем, любое слово, по которому я пойму, что Вы это читали. Мне это важно.
До связи.
Всего Вам самого доброго,
Ф.Березин
no subject
Date: 2014-09-04 10:08 am (UTC)Я никогда не принадлежал ни к какой партии, ни к какой научной школе. Моя лаборатория подчинялась непосредственно проректору по науке. Поэтому у меня была возможность вырабатывать собственные взгляды. И пишу я, исходя именно из этих взглядов.
Работа действительно держит в тонусе. Но когда не можешь подняться или теряешь сознание, то и работать не можешь. А работать хочется.
Я всех прошу откликаться на каждый прочтенный мой текст. Если есть содержательный комментарий, буду рад. Если нет - любое слово. Например, "сохранили своеобразие", "потеряли своеобразие". "Нравится", "не нравится". В общем, любое, лишь бы я знал, что Вы читали. Мне это очень важно.
До связи,
В свою очередь желаю Вам всяческих благ.
Ф.Березин
no subject
Date: 2014-09-04 10:14 am (UTC)Я давно знаю, а теперь убедился окончательно, что максимум, что я смогу - это удержать свое здоровье на нынешнем скверном уровне. Поэтому желать мне здоровья бессмысленно. Пожелать долголетия можете. Думаю, что при удаче у меня есть еще года два. Работать хочу. Хочу и буду, пока в состоянии.
В свою очередь прошу Вас откликаться на каждый текст, написанный мною или опубликованный в моем журнале. Если есть содержательный комментарий - прекрасно. (Например, мне очень важно, что Вам все написанное мною кажется интересным и важным). Но если у Вас нет никакого мнения, напишите любое слово. "Прочла с интересом" или "Без всякого интереса". "Понравилось", "не понравилось". в общем, любое слово. по которому я бы понял, что Вы это читали. Сейчас мне это очень важно.
До связи,
Желаю Вам всего доброго,
Ф.Березин